Зендея и Роберт Паттинсон накануне свадьбы пьют вино с друзьями, мило болтают и заливисто смеются, но когда одна из пар решает разоткровенничаться, это почему-то превращает уютный ужин в сцену допроса с элементами экзистенциального ужаса. И это не новая версия «Сцен из супружеской жизни» Бергмана. Это «Драма» Кристоффера Боргли — фильм, от которого все ждут красивой свадьбы, а вместо этого сама идея романтической комедии расстреливается из крупнокалиберной винтовки.
Идеальная бостонская пара — обаятельный британец, директор музея Чарли (Паттинсон) и приколистка — сотрудница книжного магазина Эмма (Зендея). За неделю до свадьбы они устраивают дегустацию меню с друзьями. После третьего бокала янтарного вина и эмоционального разговора о зависимости их диджея друзья предлагают игру «Расскажи о худшем поступке в твоей жизни». Но все выходит из-под контроля, когда вместо банальностей вроде «измены в старшей школе» Эмма выдает нечто настолько жуткое и неожиданное, что у Чарли буквально съезжает крыша, а зритель начинает подозревать, что вместо мелодрамы купил билет на американские горки.
Кристоффер Боргли — норвежский провокатор, который в прошлом фильме заставил Николаса Кейджа страдать от силы коллективных снов («Герой наших снов»), а в этом решил пройтись по свадебным ритуалам. Забавно, что Зендея и Паттинсон в 2026 году встречаются аж в трех проектах (готовьтесь к «Одиссее» Нолана и третьей «Дюне»), но именно эту противоречивую драму A24 нельзя пропустить. Пожалуй, один из самых провокационных фильмов года, который студия упаковала в обертку из минималистичных интерьеров, странных свиданий и ярких сексуальных сцен. Особый нервный срыв в декорациях идеальной жизни.
В викторианской Англии была особая свадебная формула удачи: «Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое». Участие Зендеи в промотуре как раз отсылало к этой традиции — в разные дни премьер она надевала «новое» белое платье с черным шлейфом, «старое» с «Оскара-2015», «одолженное» черное у Кейт Бланшетт и черно-синий волшебный наряд от Schiaparelli из 65 000 перьев. Фильм «Вот это драма!» построен по тому же принципу. «Что-то старое» — это ностальгия по фильмам-катастрофам на свадебной почве: от комичной «Войны невест» до зловещей, апокалиптической «Меланхолии». «Что-то новое» (и здесь спойлер — дальше не читайте, если не смотрели) — этот фильм превращается из ромкома в историю о шутинге и радикализации американского общества. Возникают неожиданные параллели с «Битвой за битвой»: участие Аланы Хаим (которая, кстати, здесь играет подружку невесты), тот же кадр девочки с винтовкой, та же пугающая мысль о том, что гнев с оружием становится стандартным способом решения проблем. «Что-то одолженное» — это сцена ужина, отсылающая к Бергману. Только если у шведского режиссера пара рассказывала о разводе, что отчасти стало катализатором разрушения брака главных героев, то здесь персонажи будто бы начинают соревноваться в скандальности своих тайн. А голубого в фильме и вовсе в избытке — этот цвет становится доминирующим после того, как Чарли узнает правду об Эмме. Голубой здесь — болезненный оттенок изоляции, цвет джинсов Чарли, цвет их с Эммой постельного белья и многих других деталей интерьера, которые возникают после того, как вскрывается травма детства Эммы.
У картины динамичный темпоритм, который достигается в том числе при помощи монтажных решений, напоминающих приступы паники: отрывистые фрагменты бесед, незаконченные реплики и постоянное увеличение дистанции между героями. То, что начиналось как почти слащавая мелодрама, срывается в хичкоковский триллер: тревожные наезды камеры, скрипучая музыка Дэниэла Пембертона и жуткие кровавые фантазии Чарли. Внезапно на экране возникают флешбэки в духе первого сезона «Американской истории ужасов» или фильма «Слон» — травля, изоляция, стрельба. Но Боргли — еще и талантливый сатирик. Поэтому он добавляет неоднозначные детали: кружку с надписью «Кофе или стреляю», артбук с эстетичными фото девушек с винтовками — эти предметы возникают из ниоткуда, как в хорроре, и поэтому вызывают неловкую улыбку, работая на гротескно нарастающую паранойю Чарли. И в то же время они же и становятся иллюстрацией того, насколько оружие укоренилось в американском культурном коде. Как часто, например, вы видели пистолеты на постерах боевиков — жанр, который, кстати, лучше всего удаются именно Голливуду? Или сцены фильмов, в которых даже самый спокойный дедуля вдруг может достать ружье, охраняя свой дом от назойливого соседа? Апофеоз сатиры — флешбэк, где маленькая Эмма записывает на вебку свой кровавый манифест, а у нее на компьютере вдруг начинается обновление приложения. В контексте этой истории очень даже вовремя.
«Вот это драма!» — еще и жесткая ревизия правил свиданий. Вспомните их первую встречу: Чарли фотографирует книгу Эммы в кафе, чтобы притвориться начитанным, и целует ее впервые под красный свет сирены, за закрытыми дверьми, поймав в ловушку. Он манипулирует ее чувствами и, кажется, тоже многое скрывает. Но определяет ли нас прошлое? Где граница прощения? Боргли берет самую непростую тему Америки — культуру оружия, подростковую злость и коллективный страх — и погружает ее в самый интимный контекст: предсвадебную суету. Это фильм-провокация о том, что идеальных незнакомцев не существует. И единственный радикальный акт любви — это не красивая свадьба, а решение принять и остаться. Выбор сумасшедший, возможно, как для многих безумна сама идея брака. Зендея и Паттинсон играют людей, балансирующих на грани нервного срыва, и наблюдать за этим жутко интересно. Не пропустите, ведь это один из лучших фильмов года.